Я решил соединить свою судьбу с Фиделем
Dermidio Escalona Alonso.jpg
Дата: 2018 г.
Источник: Журнал Cinco Palmas № 5
Автор: Мохена де Леон, Мария Кристина
Следующее свидетельство соответствует интервью, которое автор статьи провел с командиром Дермидио Эскалона Алонсо, комбатантом Повстанческой армии, ныне покойным.1 Дермидио Эскалона - совершенно беззаботный человек, которому не нужно ругаться ни словом. в ходе разговора, если с его помощью он подчеркивает историю, но его использование не является неприятным, возможно, это связано с тем, что этот человек имеет очень широкую культуру, беглость, с которой он произносит целые абзацы, заученные наизусть, или количество названия и авторы читаются просто потрясающе. Однако больше всего в нем наводит на размышления эта грубая откровенность, которую невозможно исправить на высоте шестидесяти двух лет.
Я всегда был таким, по моим венам течет кровь мамбиса и мой отец дрался с Мачадо. Вы поймете, что я родом из мятежной семьи и научился называть хлеб, хлеб и вино вином. В возрасте тринадцати лет я ушел из дома, чтобы продолжить свой путь, я работал в Гуахабалесе, небольшом городке недалеко от Ольгина, где я чередовал работу сельскохозяйственного рабочего с другой работой молочника, я работал как зверь за 4 доллара в месяц. В восемнадцать лет я пошел на общественные работы, там я улучшил экономику, я стал зарабатывать 4,32 доллара в день, и у меня даже была команда под моим началом, это был мой первый опыт управления людьми. Я также много читаю, поэтому я говорю, что между жизнью и Ante los Bárbaros, чрезвычайно антиимпериалистической книгой Варгаса Вила, они сделали меня яростным врагом янки.
Иди туда, чтобы увидеть, что происходит
В течение первого года войны я всегда был в колонне 1, я участвовал во всех боях, начиная с моего присоединения, хотя последние шесть месяцев, что я оставался в горах, я провел большую часть его в общем командовании, оплачивая последствия Ссора у меня была с Виктором Мора, которого позже предал. Мы с ним горячо спорили, и я ударил его из винтовки по голове, а ночью мы еще дрались. Фидель прошел мимо этого места и услышал крики, когда узнал, что случилось, приказал Эфигенио арестовать меня. «Идите и посмотрите, что произойдет, - сказал мне Амейейрас, - и мы отправились в штаб. Там я действовал как посыльный, но через пятнадцать дней я услышал, как Фидель говорил о необходимости найти кого-то, кто разбирается в скоте. Я вызвался добровольцем, я очень хорошо знал, как связать. Фидель пообещал принять меня во внимание, и я немедленно получил ответственность за выращивание скота в горы. Я воспользовался шансом «очиститься», взял пленного снитча и ворвался в магазин, таким образом, я добился чести оставаться «чистым» в командовании и, самое главное, получил возможность снова посылать людей.
Проведение этого времени с Фиделем дало мне до определенного момента новую политическую культуру. Каждый день мы слушали комментарии Пардо Ллада и Конте Агуэро, двух весьма оппортунистических журналистов того времени; Из наблюдений, сделанных главой Революции, мы многому научились, особенно для глубокого анализа фактов, которые помогли нам победить в «долгом свете».
В мае 1958 года под моим командованием находилась группа, дислоцированная в передовых районах Сьерры. Летнее наступление было близко, и Че пошел проверять меня. Мы делали это, когда пришел приказ от командования, они приказали мне подстричь волосы и побриться; Ему пришлось срочно уехать в Гавану. Я считал, что это было еще одно наказание за то, что за несколько дней до этого я захватил партию боеприпасов, погонщик мулов перевез их возле моего лагеря, и они мне нужны для укрепления позиций. Честно говоря, я подумал, что Фидель прислал их мне и чуть не попал снова в плен. Но нет, перевод был связан с моим назначением вторым Делио Гомес Очоа, он только что был назначен главой Движения 26 июля от Пинар-дель-Рио до Камагуэй.
Что за ... делать?
Дермидио ни на секунду не бросает курить, я почти утверждаю, что он закуривает одну сигарету за другой, и за короткое время выпивается несколько чашек кофе. К счастью, лопасти гигантского вентилятора несут ответственность за рассеивание дыма из домашнего офиса. Коротким шагом мы посещаем сад, чтобы оценить его любимые растения, затем возвращаемся к креслам, он удобно ставит ноги на скамейку, и искра из спичечного коробки сообщает, что новая сигарета обратится в пепел. На одном дыхании он говорит мне:
В столице меня решили отправить в Пинар-дель-Рио с миссией открыть партизанский фронт, чем больше у нас будет мест с людьми из 26 лет, тем лучше для Повстанческой армии. Раньше были попытки, но все безуспешно. Потом меня повысили до командира.
Объявление об открытии фронта меня очень встревожило. На мой взгляд, жизнь солдата намного проще, по крайней мере, вы являетесь владельцем своего скелета, но по мере того, как вы поднимаетесь и приобретаете большие обязанности, вы становитесь владельцем скелета других, и вам трудно адаптироваться к идее командовать другими, даже зная, что они могут умереть.
Pinar-del-Rio.jpg
Я не знал никого в Пинар-дель-Рио, даже членов движения. Я приехала на автобусе, у меня не было килограмма, чтобы арендовать машину. Эстебан Вентура шел мне по пятам, поскольку я спустился из Сьерры, против меня циркулировал ордер на арест и, конечно же, были описаны мои адреса и генералы. Я связался с Сезаром Альваресом, Франсиско Гонсалесом и Педро Гарсиа, все они были 26 лет, они отвечали за то, чтобы помогать мне в компании. Это не требует особого обсуждения, - сказал я им, - достаточно пятнадцати или двадцати вооруженных людей, остальное я поставлю. Я отправил Панчо Гонсалеса в Майами на поиски оружия.
Уже на этих холмах было несколько возвышенностей, которыми руководил Рохелио Пайрет, и было восемь или десять человек, которые, будучи очень преследуемыми на равнине, были вынуждены подниматься на холмы. Я встретился с ними и дал им инструкции, что делать. Они подчинялись моим полномочиям без каких-либо обсуждений. В конце концов, миссия открыть партизанский фронт была моей.
Я уехал в Ла-Хагуа и 26 июля 1958 года встал в Сан-Андрес-де-Кайгуанабо с десятком революционеров, которых я тоже не знал. Однако в первых числах августа мы атаковали военный пост Сан-Андрес, однако у меня все еще были опасения. Я постоянно спрашивал себя, что, черт возьми, мне делать? Что бы сделал Фидель? Я понял, насколько полезно совмещать военный элемент с практическим. Сражение могло быть частью тактики или стратегии. Практично было бы хорошо знать местность, чтобы атаковать позже с преимуществами на нашей стороне. Это были мои изречения, извлеченные из партизанской жизни. И снова жизнь дала мне повод: мы не должны так сильно зависеть от проводников, иногда они склонны предавать, и мы тоже были жертвами предательства, Мы упали как ягнята в засаду, которую нам приготовили в Себоруко, в районе Сан-Диего. Мне прострелили левую ногу, я провел три дня, блуждая с двумя товарищами, я вернулся в Гавану в середине августа, потому что моя нога была разбита.
Думаю, я тебя повешу
После этой засады Пепито Альгибай, с одной стороны, и Рохелио Пайрет, с другой, остались перед небольшой группой людей. Вместо того, чтобы атаковать, они изо всех сил пытались выжить, хотели любой ценой избежать попадания в ловушку и пытались установить контакт с руководством движения. Когда я вернулся 4 сентября, уже были связи с руководством равнины, они даже смогли привлечь других людей в оружие. Я присоединился к народу Пепито Альгибая с некоторым подкреплением, и поэтому я возобновил бой, в любом случае решив открыть фронт.
Для начала мы решили познакомиться с территорией, совершали ужасные прогулки по десять и пятнадцать часов в день, не обращая внимания на дождь, голод и жажду. Среди этих трудностей сила, с которой растет человек, впечатляет, спонтанно родилось невероятное братство, порожденное той же самой жертвой. Хотя нам приводили несколько случаев стукача; За те дни, которые длились тридцать пять дней, мы имели несчастье казнить четырех или пяти информаторов.
Мы стартовали на южном склоне горного хребта Лос-Органос и вернулись на север.
В Какарахикаре я столкнулся с людьми Рохелио Пайрета, там у меня произошел довольно приятный инцидент, я столкнулся с аванпостом настоящей организации Triple A, они сказали, что едут сражаться с Батистой. Это были четыре капитана и командир. Я поговорил с Лауро Бланко, боссом, он пришел рассказать мне о единстве, созданном Фиделем. Думаю, я тебя повешу, - сказал я ему.
Он прыгнул очень высоко, чуть не рассекшись головой о клин. «Вы меня не уважаете, - ответил он, - у меня много оружия, и я жду экспедиций». Я разоружил его и дал понять, что если он хочет драться, он будет солдатом. Конечно, он не принял. Я взял четыре Томпсона с тысячей выстрелов, М-1 с двумя тысячами патронов и несколько стрелкового оружия. Это оружие было использовано для нападения на казармы Лас-Позас 10 октября 1958 года. Для этого мы собрали всех мужчин, около семидесяти с лишним, но, к сожалению, мы не смогли его взять, эти люди едва прошли военную подготовку, а оружие было не лучшим. . Короче говоря, боевые действия Сан-Андрес и Лас-Посас были предприняты скорее для того, чтобы нас узнали, потому что в тактическом смысле они не имели значения.
Я хотел сделать то же самое, что сделал Фидель в Сьерра-Маэстре, создать сильную колонну, а затем устроить оползни, но на самом деле у нас тоже не было времени, наша задача заключалась в том, чтобы разместить форпосты на обширной территории и противостоять одному или два года с учетом нашей изоляции. Фидель знал о восстаниях в Пинар-дель-Рио, но не знал, что мы делаем. Делио Гомеса очень преследовали, и они отправили его обратно в Сьерру. Заменил его по ходу движения. Виктор Панеке или коммандер Диего, отвратительный парень, покинул страну в первых числах января ... этот человек велел мне спуститься с холмов для интервью. Так как я знал о хромающей ноге, я отказался это сделать и дал ему понять, что, если он поднимется, я не гарантирую спуск. Таким образом
Итак, мы разделили комбатантов - около восьмидесяти - на четыре колонны, чтобы контролировать четыре стратегические точки горного хребта Лос-Органос. Пепито Альгибай работал в Какарахикаре; В Пика-Пика жители Педро Гарсиа были окружены армией, произошла перестрелка, в конце концов они сломали забор, и солдаты скрылись; В Руби действовали войска Рохелио Пайрета, а в Себоруко я установил общее командование. Население отреагировало очень хорошо, поддержало нас во всем, что было по-человечески, и немало присоединилось к партизанам; это было самое главное. Без этой поддержки мы могли бы провести тысячу боев и никогда не смогли бы создать фронт.
31 декабря большая группа повстанцев выехала в Эль-Моррилло, ожидая прибытия тайника с оружием из Майами. Пепито Алгибай со своими войсками участвовал с нами в операции, чтобы гарантировать успех, если это не удастся, мы потеряемся. Около пяти утра один американец из нашей колонны услышал по радио о полете Батисты. Я сразу отправил мессенджер, чтобы проверить новость. Итак, убедившись в том, что тиран сбежит, мы начали захватывать провинциальные казармы и задерживать каждого сбежавшего стукача и убийцу.
В следующие дни мы создали условия для установления революционного правительства, то есть распустили предыдущий аппарат. Все было сделано очень организованно, в итоге мы действовали без каких-либо инструкций или советов. Я получил указания от Сьерра-Маэстры для партизанской фазы 3 января и отчет, который я написал Фиделю в начале декабря о нашей работе, я до сих пор не знаю, дошел ли он до его рук. 8 января я дождался победного каравана и с ним вошел в столицу.
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
