Вероятно многим известна «бандитская» песня Александра Розенбаума «На улице гороховой» и её первый куплет: «На улице Гороховой ажиотаж: Урицкий всю ЧК вооружает. Всё потому, что в Питер в свой гастрольный вояж с Одессы-мамы урки приезжают…».
Урицкий Моисей Соломонович – это соответственно Председатель Петроградского ЧК в 1918 году. А на улице Гороховой, в доме №2 располагалась та самая, грозная Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (первая штаб-квартира ВЧК и Петроградского ЧК). До 1934 г., до переезда на Литейный пр., д.4, в этом здании работали органы ОГПУ, НКВД. Сейчас это Музей политической истории России.
Так вот, в течении длительного времени, с 1804 г. по 1876 г., Санкт-Петербургские губернские прокуроры и их стряпчие работали и принимали граждан именно в этом здании, по адресу: Санкт-Петербург, ул.Гороховая, 2 (Адмиралтейский пр., 6) – в Доме губернских присутственных мест, бывшем доме графа Самойлова А.Н.
В 1795 году здание перешло в собственность Генерал-прокурора и государственного казначея графа Самойлова А.Н. Здесь часто останавливались родственники этой семьи, в том числе в 1801 году гостил 17-летний Денис Давыдов, будущий герой войны 1812 года. По воспоминаниям Шарля Массона: "В доме Самойлова, одном из самых красивых дворцов Петербурга того времени, имелись потайные темницы, предназначенные для содержания оговоренных в ожидании секретных распоряжений на их счёт".
При Александре I граф Самойлов лишился большинства своих должностей и был вынужден в 1804 году продать особняк в казну. После чего, именно здесь, в бывшем частном доме генерал-прокурора, и разместились губернские присутственные места, в т.ч. и прокуроры. Среди госучреждений были также палаты гражданского и уголовного суда, где с 1821 года (в палате уголовного суда) работали Рылеев К.Ф. и Пущин И.И. - будущие «декабристы».
У историков, исследующих биографию Императора Николая I, есть краткий, но интересный для прокурорской истории «отрывок» о событиях, имевших место в указанном здании с участием губернского прокурора Мейера А.М.: «24 апреля 1833 года император Николай (I) Павлович изволил прогуливаться по Адмиралтейскому бульвару. На углу Гороховой улицы и Адмиралтейской площади он заметил бывший дом графа А.Н. Самойлова, занятый губернскими и уездными учреждениями, и полюбопытствовал в них зайти. Действительно, более удобного здания трудно себе было представить. В нем помещались присутствие и канцелярия губернского правления, департамент гражданской палаты, «камера» (кабинет) прокурора, приказ общественного призрения, а на самом нижнем этаже - типография, чертежная, казначейство и суды. Ни до, ни после 1833 года подобные места не удостаивались Высочайшего посещения. Чиновники не могли чаять постигшего их «счастья», а потому пребывали, так сказать, в своей «первобытности». Неожиданное прибытие Его Величества произвело не только переполох и сумятицу, но и страх. Государь не нашел ни Губернатора, ни вице-губернатора, ни губернского прокурора... Между тем, журналы присутствия гласили, что должностные лица на месте. Картина, представившаяся Августейшему гостю, не являла ни чистоты, ни порядка... При возгласе: „Государь!“, все засуетилось и растерялось, а небритое и неформенное попряталось друг за друга. Из начальства в здании в действительности пребывал только губернский прокурор Александр Мартынович Мейер, который тут же «умалился до минимума». В этот день он явился на службу не по форме - в пестрых брюках и жилете, что в то время не допускалось. Впопыхах, отыскивая глазами укромное местечко, куда бы стушеваться с глаз Государя, прокурор заметил платяной шкаф и быстро юркнул туда. Государь с крайним неудовольствием осведомился: - «Что тут такое?», - «Камера прокурора, Ваше Величество!» - отвечали ему; – «А где же прокурор?!», – «Утром был. Отправился в тюрьму по делам арестованных!».
Надо отдать должное подчиненным губернского прокурора, они не выдали своего «громовержца». Но тот пережил в шкафу несколько «трагических минут». Что, если бы Императору вздумалось ненароком заглянуть в убежище Мейера? «Око закона» могло улететь в солдаты…
Вывод Николая Павловича был закономерен: «У вас все тут на кабацком основании!». Канцеляристы получили распоряжение «соблюдать всевозможную чистоту и опрятность», разложить дела по порядку, а для «законных книг иметь приличные шкафы». Губернатор и вице-губернатор получили ожидаемые выговоры, вскоре были уволены со своих должностей. А вот прятавшийся в шкафу прокурор Мейер через четыре дня после Высочайшего посещения губернского правления всемилостивейшее был пожалован годовым окладом жалования в две с половиной тысячи рублей ассигнациями «за отличное усердие по службе», а также с добавочным жалованием в пятьсот рублей не по должности, а лично, что было оговорено государём особо. После этого чиновники департамента с удивлением заметили необыкновенное усердие по службе прокурора, давшего не один бой волокитству, зачастившего с инспекторскими поездками по тюрьмам губернии и написавшего подробные отчёты о них, а главное, о принятых им мерах; «грозный канцелярский Юпитер» - так стали называть губернского прокурора за глаза за грозный нрав, проявленный после данных событий…».
В 1866 году в это здание также въехало и Санкт-Петербургское охранное отделение полиции. Уже после переезда прокуроров, 24 января 1878 года именно в этом историческом здании Засулич В.И. совершила известное покушение на градоначальника Трепова Ф.Ф. С процессом по этому делу в последствии будут связаны ряд судеб и имен прокуроров Российской Империи и Санкт-Петербургского окружного суда.
